Транзитные грузоперевозки между Китаем и Европой: трансформация маршрутной архитектуры в условиях геоэкономической фрагментации
Гао Тяньмин
Ерохин Василий Леонидович
Аннотация: в статье рассматривается транзит грузов между Китаем и Европой как системообразующий элемент евразийской логистики, динамика которого носит выраженный пикообразный характер под влиянием череды внешних шоков. Показано, что после рекордного уровня 2021 года и провала 2022 года контейнерный транзит в сообщении Китай – Европа – Китай перешел к восстановительному росту, однако структура рынка качественно изменилась: встречный поток из Европы в Китай остается сжатым, а конкуренция разворачивается уже не между маршрутами как географическими линиями, а между узловыми инфраструктурными решениями. Проанализированы факторы устойчивости и уязвимости основных сухопутных коридоров. Обоснован тезис о переходе от модели единого транзитного коридора к полицентричной сетевой конфигурации, в которой конкурентоспособность определяется пропускной способностью пограничных узлов, скоростью таможенных процедур и зрелостью цифрового контура перевозок.
Сухопутный грузовой транзит между Китаем и Европой за последнее десятилетие прошёл путь от экспериментального логистического продукта до значимого сегмента мировой транспортной системы, занимающего промежуточную нишу между морскими и воздушными перевозками. Рекордный объём контейнерного транзита в сообщении Китай – Европа – Китай был достигнут в 2021 г. и составил 1,1 млн TEU, после чего в 2022 г. показатель, по оценкам, сократился вдвое, а начиная с 2023 г. транзит перешёл к восстановительному росту [7]. Подобная динамика делает сегмент показательным объектом для изучения устойчивости трансконтинентальных коридоров к внешним шокам, к которым можно отнести периодические блокировки Суэцкого канала, удлинение морских маршрутов из-за атак на торговые суда в Красном море, колебания фрахтовых ставок, нестабильность в регионе Ближнего Востока [7]. Каждый из этих факторов по-разному перераспределял грузовые потоки между морскими и железнодорожными коридорами. При этом транзит не является самоцелью: как показано в исследовании М.О. Тураевой и И.В. Гороховой, развитие евразийских коммуникаций непосредственно затрагивает национальные транспортные интересы России, формируя долгосрочные эффекты для бюджета, инфраструктуры и приграничных территорий [8].
Практическая значимость проблемы для России состоит в том, что основная часть сухопутных потоков между Китаем и Европой исторически проходит по российской территории, и сохранение конкурентоспособности Северного коридора определяет транзитные поступления и загрузку инфраструктуры. Научная значимость исследования связана с двумя обстоятельствами: во-первых, недостаточной разработанностью концептуальных подходов к оценке устойчивости трансконтинентальных коридоров в условиях геоэкономической фрагментации, во-вторых, объективной ограниченностью открытой статистики, что требует аккуратности при интерпретации показателей [7].
В отечественной и зарубежной литературе китайско-европейский транзит традиционно рассматривался через призму инициативы «Пояс и путь» и конкуренции транспортных модальностей. М.О. Тураева, анализируя российские грузоперевозки в новых условиях, обосновывает пикообразный характер динамики контейнерного транзита в сообщении Китай – Европа – Китай и выявляет факторы его восстановления после провала 2022 г. [7]. Ранее М.О. Тураева и И.В. Горохова показали, что транзитный потенциал страны следует оценивать в системе национальных транспортных интересов, а не только по коммерческим поступлениям [8]. Современное состояние российско-китайского железнодорожного сообщения, включая развитие контейнерных перевозок и транзитных маршрутов, детально охарактеризовано Д.В. Губаревой и Л.В. Ольшанской, которые фиксируют, что уже в 2020 г. увеличение экспортных поставок контейнеров из Китая привело к удвоению транзита по маршруту «Восток – Запад» через территорию России [3].
Отдельное направление исследований формируют работы по организации логистических систем. А.А. Арский проанализировал проблемы управления цифровой архитектурой логистических трансформационных центров [2] и проблемы оптимальной локализации объектов логистической инфраструктуры [1], что задает теоретический каркас для оценки узловых решений транзитных коридоров. В исследованиях под руководством Д.В. Капского сформулированы актуальные задачи трансформации национальных транспортно-логистических систем в условиях санкционных воздействий [4]. Перспективы конкурирующих коридоров, прежде всего международного транспортного коридора «Север – Юг», исследованы Е.С. Новиковой и А.А. Максимовым с акцентом на инфраструктурные и административные барьеры [6], а Д.Б. Малышева рассмотрела взаимодействие этого коридора со странами Центральной Азии [5]. При этом неразрешенной остается проблема системного сопоставления факторов устойчивости конкурирующих сухопутных маршрутов Китай – Европа в условиях быстрой смены внешних шоков.
В методологическом отношении работа опирается на сопоставление опубликованных результатов отечественных исследований и доступных отраслевых данных, приводимых в научной периодике. Следует учитывать, что часть статистических рядов носит оценочный характер, а показатели разных операторов и ведомств не всегда эквивалентны [7], поэтому далее акцент сделан на выявлении устойчивых качественных закономерностей.
Динамика контейнерного транзита в сообщении Китай – Европа – Китай демонстрирует шоковую природу рынка. После рекордных 1,1 млн TEU в 2021 г. в 2022 г. транзит сократился вдвое, а в 2023 г. объем прибавил 20-30% к провальному уровню предыдущего года. Факторы восстановительного роста 2023–2024 гг. носят преимущественно внешний характер: эскалация ближневосточного конфликта и выросшие ставки морского фрахта, высокая скорость железнодорожной доставки, ускорение обслуживания поездов в пунктах пропуска стран ЕАЭС, цифровизация таможенного транзита [7]. Стимулирующим обстоятельством стало наращивание экспортных поставок из России и Беларуси в КНР: оно позволило повысить эффективность использования контейнерных мощностей встречного направления Европа – Китай на фоне сокращения собственно европейского экспорта [7]. Таким образом, экономика маршрута все в большей степени опирается не на двустороннюю китайско-европейскую торговлю, а на треугольник грузовых потоков с участием России и Беларуси.
При этом базовые конкурентные преимущества сухопутного плеча остаются неизменными. Железнодорожные перевозки из Китая через Россию устойчиво конкурируют с морскими благодаря существенно сжатым срокам доставки и сравнительно стабильным тарифам на прогнозируемую перспективу [3]. Ключевым ресурсом конкуренции является пограничная инфраструктура. Еще в 2016 г. главный российско-китайский переход Забайкальск – Маньчжурия обрабатывал 30 млн тонн грузов, что соответствовало 70% двусторонних железнодорожных перевозок [3]. Дисбаланс грузовой базы остается структурным: исторически на транзит приходилось менее 1% объема российско-китайских железнодорожных перевозок, при доминировании потока из России в Китай [3].
Во время пандемии, когда европейские порты и аэропорты закрылись, Китай структурно переключил экспортные грузы на железную дорогу, контейнерные перевозки в железнодорожном сообщении выросли примерно на 50% к предыдущему году, а транзит через Россию по маршруту «Восток – Запад» удвоился [3]. Этот эпизод демонстрирует такое свойство сухопутного коридора как способность работать в качестве резервного канала мировой торговли в периоды сбоев морской и воздушной логистики. Однако то же свойство объясняет и обратный эффект: как только морской фрахт нормализуется, значительная часть переключенного спроса возвращается на море. Отсюда следует, что стратегия развития транзита не может строиться на ожидании внешних шоков. Она требует формирования устойчивой грузовой базы, нечувствительной к конъюнктуре фрахтового рынка, и инвестиций в узловую инфраструктуру, снижающих совокупную стоимость доставки в нормальные периоды [1; 2].
Конкурентная борьба коридоров все меньше определяется их географической протяженностью и все больше зависит от качества узловых решений. Управление крупным транзитным узлом фактически превращается в задачу проектирования цифровой архитектуры логистического трансформационного центра [2], а рациональное размещение объектов логистической инфраструктуры – в самостоятельную оптимизационную проблему, от корректного решения которой зависит себестоимость всего плеча [1].
Рынок китайско-европейского транзита не растет монотонно, а развивается скачками, отражая внешние шоки мировой логистики. Это принципиально меняет требования к стратегическому планированию: коридор должен быть способен не только удерживать базовый поток, но и быстро принимать перенаправленный спрос. Устойчивость северного сценария, проходящего через Казахстан, Россию и Беларусь, нельзя оценивать в отрыве от конкурирующих маршрутов. Транскаспийский международный транспортный маршрут и международный транспортный коридор «Север – Юг» позиционируются как альтернативные связки, однако их развитие сдерживается инфраструктурными и административными барьерами – от ограниченной мощности переправ до несогласованности процедур [6]. Значимым фактором становится вовлечение стран Центральной Азии, которые рассматривают альтернативные коридоры как инструмент диверсификации собственных внешних связей [5]. В этих условиях России целесообразно переходить от пассивного предоставления инфраструктуры к активному участию в формировании транзитного продукта [4].
Для России такая перестройка имеет двойственный эффект. С одной стороны, волатильность европейского спроса и санкционные ограничения сжимают классический транзитный сценарий. С другой – восстановительная динамика после шоков подтверждает высокую адаптивность национальной транспортной системы к меняющимся внешнеэкономическим условиям [7], а растущие встречные экспортные потоки на Китай улучшают балансировку маршрута [7; 3]. Практический вывод состоит в том, что долгосрочная конкурентоспособность Северного коридора будет определяться не столько тарифной политикой, сколько пропускной способностью пограничных узлов, скоростью цифрового оформления и способностью инфраструктуры абсорбировать пиковые перенаправления спроса.
Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы.
- Транзит грузов между Китаем и Европой развивается пикообразно: внешние шоки мировой логистики вызывают как провалы, так и восстановительные всплески, поэтому оценивать рынок следует по устойчивости к перенаправлению спроса, а не по текущему объему.
- Экономика маршрута смещается от двусторонней китайско-европейской торговли к многосторонней конфигурации, в которой экспорт России и Беларуси в КНР выступает балансирующим элементом.
- Конкурентоспособность сухопутных коридоров все в меньшей степени определяется расстоянием и тарифом и все в большей – пропускной способностью пограничных узлов, качеством их цифровой архитектуры и рациональностью размещения логистической инфраструктуры.
- Развитие транскаспийского и южного сценариев формирует для Северного коридора устойчивое конкурентное давление, требующее перехода от инфраструктурного к продуктовому управлению транзитом.
Перспективы дальнейших исследований связаны с построением сопоставимой методологии учета транзитных потоков в условиях ограниченности открытой статистики, с количественной оценкой эластичности грузовой базы к времени пограничного оформления, а также со сценарным анализом развития российского транзитного сегмента при различных траекториях конкурирующих коридоров.
Список использованных источников:
- Арский А.А. Проблемы оптимальной локализации объектов логистической инфраструктуры // Маркетинг и логистика. 2024. № 1 (51). С. 16-22.
- Арский А.А. Проблемы управления цифровой архитектурой логистических трансформационных центров // Маркетинг и логистика. 2023. № 3 (47). С. 5-14.
- Губарева Д.В., Ольшанская Л.В. Российско-китайское железнодорожное сообщение: современность // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2024. № 5-2 (92). С. 155-159.
- Капский Д.В., Ларин О.Н., Венде Ф.Д., Арский А.А., Жильцов Д.А., Жильцова О.Н. Актуальные задачи трансформации национальных транспортно-логистических систем в условиях санкционных воздействий // Наука и техника. 2024. Т. 23. № 6. С. 517-525.
- Малышева Д.Б. Международный транспортный коридор «Север – Юг» и страны Центральной Азии // Ближний и Постсоветский Восток. 2024. № 4 (8). С. 7-21.
- Новикова Е.С., Максимов А.А. Будущее транспортных коридоров Россия – Азия: проблемы и перспективы международного транспортного коридора «Север – Юг» // Вестник университета. 2025. № 6. С. 104-117.
- Тураева М.О. Российские грузоперевозки в новых условиях: возможности и ограничители // Вестник Института экономики Российской академии наук. 2025. № 1. С. 159-167.
- Тураева М.О., Горохова И.В. Россия в условиях развития евразийских коммуникаций и транзита: последствия пандемии и национальные транспортные интересы // Вестник Российского экономического университета имени Г. В. Плеханова. 2021. Т. 18. № 3 (117). С. 32-43.
УДК 656.615
Гао Тяньмин – кандидат экономических наук, профессор, Институт экономики и менеджмента, Харбинский инженерный университет, Харбин, КНР
E-mail: gaotianming@hrbeu.edu.cn
Ерохин В. Л. – кандидат экономических наук, доцент, Институт экономики и менеджмента, Харбинский инженерный университет, Харбин, КНР
E-mail: vasilii_erokhin@hrbeu.edu.cn
China-Europe Freight Transit: The Transformation of Route Architecture under Geoeconomic Fragmentation
Gao Tianming – Professor, School of Economics and Management, Harbin Engineering University, Harbin, China.
Erokhin V. – Associate Professor, School of Economics and Management, Harbin Engineering University, Harbin, China.
Annotation: The article examines freight transit between China and Europe as a backbone element of Eurasian logistics whose dynamics exhibit a pronounced spike-shaped pattern driven by a succession of external shocks. It is shown that after the record level of 2021 and the collapse of 2022, container transit in the China–Europe–China direction shifted to recovery growth. However, the market structure has changed qualitatively: the counter-flow from Europe to China remains compressed, while competition unfolds not between routes as geographic lines but between nodal infrastructure solutions. The resilience and vulnerability factors of the main land corridors are analyzed. The thesis is substantiated that the single transit corridor model is giving way to a polycentric network configuration in which competitiveness is determined by the throughput of border nodes, the speed of customs procedures and the maturity of the digital contour of transportation.











